Categories:

Голод развивает кухню

«Пища там скудна и постоянно одна и та же. Их пиры не знают тонких изысканных разнообразных блюд, не дающих насыщения. У московитов крепкие желудки, они любят грубую пищу и поэтому едят полусырое мясо. В особенном почете у них за столом лук и капуста».

В 1882 г. в Париже вышла небольшая книжка под названием «Московское посольство» (Missio Moscovitica). Автором книги значился известный иезуит-дипломат XVI в. Антонио Поссевино, который был отправлен в Москву в 1581 г. с официальной целью – быть посредником при заключении перемирия между Иваном IV и Стефаном Баторием. В 1584 г. в «Ежегоднике» ордена, издававшемся исключительно для членов Общества Иисуса, было напечатано «Московское посольство», состоящее из донесения Поссевино генералу ордена Клавдию Аквавиве от 28 апреля 1582 г. и записок его спутника Джованни Паоло Кампани.

«Папские послы у Ивана Грозного». Картина М. В. Нестерова, 1884 год

Подобные отзывы о «скромности» русской кухни встречаются у иностранцев не раз. Вот, скажем, такой пример из благословенного старого времени: «Во всей остальной Московии голод утоляют хлебом пшеничным, ржаным, бобами с чесноком, а жажду – водою, в которой заквашена мука, или свежезачерпнутой из колодца или из реки. При таком-то скудном питании они жадно, как никто другой, пьют водку, считая ее нектаром, средством для согревания и лекарством от всех болезней» (Рейтенфельс Яков. Сказания светлейшему Герцогу Тосканскому Козьме III о Московии. Книга написала по материалам жизни Рейтенфельса в 1670–1673 гг. в Москве).

Конечно, можно улыбнуться над злоключениями европейцев в заснеженной Московии. Что-то они видели сами, что-то пишут по чужим пересказам и «страшным историям», которыми потчевали их хитрые московские приказчики. Впрочем, какая-то правда в этих словах есть. И правда эта – извечная наша привычка к голоду и способность находить пропитание даже в самые тяжкие времена. 

Именно о том, как голод способствовал формированию русской кухни я и рассказываю в новой серии видео-проекта «Русская кухня: непридуманная история»:

Проблема голода у нас несколько отличалась от Европы. С раннего Средневековья (да, в общем-то, и до сегодняшнего дня) Русь – чрезвычайно малонаселенная страна. Помимо очевидной проблемы расстояния (и, следовательно, скорости и интенсивности обмена товарами, опытом, знаниями), этот фактор имел и чисто «пищевое» значение, которое отличало нас от западных соседей. Дело в том, что голод – это хронический кошмар средневековой Европы. Причины его коренились в самой природе средневекового общества: отсталой технологии, низкой урожайности, несовершенстве способов хранения продуктов, наконец, в социальной системе, сковывавшей экономическую инициативу работника – зависимого крестьянина. 

Питер Брейгель Старший. Триумф смерти (ок 1562)

Средневековый Запад, по выражению известного французского историка Жака Ле Гоффа, «представлял собой мир, находящийся на крайнем пределе, он без конца подвергался угрозе лишиться средств к существованию». Достаточно было засухи или наводнения, просто недорода – частого явления, чтобы разразилась продовольственная катастрофа. В силу малочисленности населения, отсутствия крупных (по европейским масштабам) городов в голод в XII-XIV веках не приобрел на Руси столь глобального и разрушительного характера. 

Древняя Русь, конечно, страдала от неурожаев. Вследствие низкого уровня земледелия любые неблагоприятные климатические условия вели к недороду. Особенно был подвержен ему русский Север – Новгородская земля, о чем часто говорят летописи, например: «…на осень [1127 г.] уби мороз вьрыпь всю [хлеб] и озимице; и бысть голод и церес зиму ръжи осминка по полугривне»; «Том же лете [1161] стоя все лето ведромь, и пригоре все жито, а на осень уби всю ярь мороз». Такие строки в Новгородской летописи встречаются неоднократно. От неурожаев страдала и Ростово-Суздальская земля, несмотря на то что в центре ее был расположен черноземный район – Залесское ополье. В 1024 году «бе мятежь велик и голод по всей тойстране; идоша по Волзе вси людье в Болгары и привезоша жита и тако ожиша». Такой же голод был в Ростово-Суздальской земле и в 1071 г.: «Бывши бо единою скудости в Ростовьстей области», – говорится в Лаврентьевской летописи. 

И все-таки домонгольская Русь – это еще относительный оазис продовольственного благополучия. Но все меняется. Кризис XIII века (а именно такое понятие существует в исторической науке) – похолодание, истощение прежних промыслов пушного зверя, упадок транзитных торговых путей – имел весьма неоднозначные последствия. Наряду с монгольским игом он в чем-то послужил катализатором развития, а в каких-то аспектах – затормозил его на столетия. 

Великий голод в Москве 1601 года. Гравюра XIX века

Впрочем, и в XIV–XV веках положение большинства населения не сильно изменилось. Установленный монголами размер дани плавно перешел к местным князьям. Начавшаяся централизация власти также не облегчила положение крестьянина. Постепенно растет население, увеличиваются города, прирастает количество людей, не занятых в сельском хозяйстве. В общем, к середине XVI века мы вполне дорастаем до той самой картины средневекового Запада, которую столь ярко описал Жак Ле Гофф. В этой связи многочисленные цитаты из Герберштейна о том, как на Руси можно было руками ловить зайцев и лебедей, а рыбу просто черпать ведром, – невольное преувеличение, отголоски недавнего прошлого. Как справедливо отмечает русский историк А. Терещенко, «всего этого было вдоволь и дешево еще в конце XV века». «Сказания иностранных писателей XV–XVII веков о богатстве и изобилии России… оправдываются ныне только в отдаленных краях нашего отечества».

Голод неизменно сопутствовал жизни наших предков во все времена. Более или менее справиться с ним удалось лишь к концу XIX века за счет появления товарного производства зерна, а самое главное – железнодорожного транспорта. Именно он позволил относительно быстро доставлять продовольствие в пострадавшие районы. Однако, не надо заблуждаться. Голод 1890-х годов в центральных губерниях показал всю иллюзорность надежд только лишь на технический прогресс. 

Л. Н. Толстой и его помощники составляют списки крестьян, нуждающихся в помощи во время голода 1892 года

И все-таки несмотря на весь ужас, голод – это мощный стимул развития нашей кухни. Огромное количество зерновых и бобовых в ней – это попытка запасти продовольствие на долгую зиму. Из этой же серии – наши варенья, пастила, солонина и сушеная рыба. А ведь, все эти продукты и блюда с ними – своего рода «визитная карточка» нашей кухни.

Да и новые продукты подстраивались под эту «голодную матрицу». Перенесемся в 1760–1840 годы. Ранее на своих огородах крестьяне выращивали главным образом капусту и огурцы, которые были важнейшей частью их рациона после хлеба; огурцы солили, капусту квасили. В 1760-х годах Екатерина II решила, что именно картофель можно попробовать использовать в голодные годы, и поручила Абраму Ганнибалу заняться у себя в усадьбе разведением «земляного яблока». Надо ли говорить, сколь полезным оказалась эта культура, и сколько блюд – простых и дешевых – она породила.

А потроха! То, что в дело шли все части туши животного, – прямое следствие средневековой традиции, предполагающей 100-процентное употребление пищи, с минимумом отходов и использованием в дело даже несъедобных частей. Любая кухня Средневековья направлена на главную цель – насыщение, а не утонченное удовольствие. «Праотцы наши с трудом наедались, а мы всего объедаемся», - отмечал как-то граф Ф.В.Растопчин.

Заготовка для "няни" - фаршированного бараньего желудка

Русская кухня очень изобретательно подошла ко всей этой теме. Наша крестьянская кухня довела использование потрохов практически до совершенства. В дело шли не только сердце, почки, печень. Но и желудок, кишки, пищевод, легкие и т.п. Практически от туши животного оставались лишь шкура, рога и копыта. Которые, естественно, тоже находили свое применение, правда, уже в непищевой области.

Для наших предков синоним голода – хлеб с лебедой. Сегодня вряд ли кто-нибудь пробовал этот самый хлеб с лебедой. А ведь он столетиями выручал россиян от голода. Семена лебеды белой действительно часто употреблялись в голодные годы для выпечки суррогатного хлеба. А чем, собственно, не национальное блюдо? Разумеется, лебеду ели не только в России. Ну, так ведь и репа не только у нас растет.

Лебеда и ее семена, что шли в хлеб

Кстати, готовить из всякой не только огородной, но и дикой зелени – не обязательно примета трудных времен. Крапива, щавель, борщ, медуница, спаржа, кислица, солодковый корень, сныть, укроп, черемша – все это издавна было в нашей кухне. Другое дело, что порядком подзабыты многие из этих блюд сегодня. А ведь раньше они на любом столе во все времена года. Горох и репа, свекла и фасоль дополняли этот удивительно самобытный стол.

Вот так способность россиян выживать в самые тяжелые и голодные времена поразительным образом стала одним из факторов формирования русской кухни.

    


Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded 

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →