Павел Сюткин (p_syutkin) wrote,
Павел Сюткин
p_syutkin

Categories:

«Да, как же тебя понять, коли ты ничего не говоришь?»

Вот уж, действительно обсуждать вчерашнюю августейшую речь можно было бы долго. Если бы в ней кроме общих, 100-процентно предсказуемых фраз было бы что-то еще. Но нет. Ни один острый вопрос вообще не упоминался: ни Украина, ни протесты людей против войны и обнищания, ни дефицит Пенсионного фонда. Коррупция – это нехорошо, и мы будем с ней бороться – эта нехитрую мысль я слышу от него уже лет 15. А так все прекрасно:  «Мы ответим на все вызовы, будем действовать творчески и результативно, трудиться ради общего блага»…



Но, у журналистов – свои задачи. Им нужно находить комментарии к президентской речи. Вот и Радио Франс Интернасьональ обратилось вчера ко мне, чтобы среди других экспертов рассказать о своих мыслях по поводу пресловутого импортозамещения:

Итак, в эфире RFI российские эксперты прокомментировали некоторые тезисы из выступления Владимира Путина.

Президент России предупредил, что «угроза терроризма нарастает»


Анатолий Ермолин, эксперт в области терроризма и безопасности:

Я думаю, что выступление президента — это реакция на новую геополитическую ситуацию. Потому что все, что произошло. И падение самолета и события в Париже — все это конечно говорит о том, что мы перешли в новое качество противостояния с террористами, поэтому речь Путина — это реакция на произошедшие события. А если говорить про систему мер, которая за этим последует, то мне кажется, что это постановка вопроса очень актуальная. Я думаю, что стоит ожидать и усиление мер за рубежом, и усиление разведывательной активности в отношении террористов. Но также стоит ожидать и усиление мер по борьбе с терроризмом внутри страны.

Хотел ли сказать президент, что есть угроза новых терактов?



Да, об этом и говорят руководители страны. Безусловно, есть, потому что мы понимаем, какое количество бойцов сейчас в рядах ИГИЛ. Даже на уровне президента озвучивалась цифра в несколько тысяч человек. Конечно, эти люди будут возвращаться, и они возвращаются уже сейчас. И далеко не все из них отслежены спецслужбами, поэтому, конечно, угроза возрастает. И возрастает угроза скоординированных террористических ударов на международном уровне».

* * *

Зачем Владимир Путин предложил сократить число присяжных в судах



Вадим Похоров, адвокат:

Мировая практика уже выработала некоторое необходимое количество — та самая знаменитая дюжина присяжных, которая повторяется даже в названии некоторых известных фильмов «12», например, и т. д. Это действительно достаточное количество, чтобы люди выработали непредвзятое мнение.

Мотивацией для сокращения в России числа присяжных может служить то, что граждане идут в присяжные достаточно неохотно. Я сам сталкивался с тем, что когда кому-то из знакомых приходила повестка о включении в корпус присяжных, люди задавали, прежде всего, вопрос: «Как от этого избавиться?». Потому что, к сожалению, это трата времени и усилий. Большинство, к сожалению, не воспринимает это как гражданский долг. Но у этой медали есть и оборотная сторона. Понятно, что с 5–7 людьми представителям правоохранительных органов, прямо скажем, легче работать — легче продавливать их позицию в сторону обвинительного уклона, а он и без того у нас в стране достаточно обвинительный.



Поэтому, мне кажется, решением вопроса могло бы стать проведение разъяснительной работы; мотивировать, чтобы люди вступали в коллегии присяжных, а не наоборот, не дискредитировать сам суд присяжных, как это зачастую у нас и происходит. Особенно после вынесением присяжными оправдательных приговоров там, где следствие явно поработало плохо или где есть, действительно, серьезные сомнения в виновности.


Путин заявил, что экономические дела разрушают деловой климат

Что у Путина, что у Медведева, из послания в послание звучит, что, мол, да «бизнес кошмарят», работать невозможно и что эти люди — герои, потому что работают в таких условиях. Но воз, собственно, и ныне там. Как это происходило, так это и происходит. Бизнес, действительно, «кошмарят». Выработана целая система кормлений сотрудников силовых органов, сотрудников правоохранительных органов, чиновников и бюрократов разного уровня, кормящихся от бизнеса.



Малый бизнес по сути вообще задавлен, в Москве в частности; средний — как-то еле-еле выживает, крупный бизнес выживает только тот, который связан с властями. Руководство страны об этом прекрасно знает и льет по этому поводу крокодиловы слезы. Хотя сейчас весь крупный бизнес ориентируется сейчас под самый ближайший круг Путина, по сути — под известных бизнесменов братьев Ротенбергов. Поэтому я считаю, что это крокодиловы слезы президента.

* * *

Что значат слова Владимира Путина о Турции


Екатерина Шульман, политолог:

Это был наиболее эмоциональный пассаж послания. Явно в этой фразе («Я не понимаю, зачем они это сделали») сквозила обида. Я не знаю насколько это искренне. Действительно ли нашему политическому руководству поведение Турции кажется абсурдным и необоснованным, или они только так говорят. На самом деле это не так важно. А важно то, что это контрастирует с остальной внешнеполитической частью послания, которую можно назвать примирительной и антиизоляционистской, в которой выражено стремление к широкой международной коалиции с участием России для борьбы с терроризмом. Об этом говорится, в том числе, в экономической части послания — о том, как мы хотим участвовать в разных торговых союзах.



То есть изоляционистской риторики не звучало, за одним исключением: на турок мы сильно обиделись. И пусть они не думают, что «отделаются одними помидорами». Из этого следует, конечно, что помидоров нам уже не видать. Российское население останется без овощей и фруктов зимой, как оно уже лишилось европейских продуктов. Но было сказано, что «одними помидорами вы не отделаетесь», то есть будут еще какие-то действия. Что тут имеется в виду, можно только гадать. Обычно цель таких угроз — создать панику у контрагента, чтобы он ожидал удара отовсюду. Можно ли это назвать игрой на обострение? Нет. Игрой на обострение было бы объявление о каких-то новых мерах. А если говорится: «мы вам еще покажем», то это декларация того, что мы не забыли и не простили.

* * *

Способна ли Россия, как заявил Путин, к 2020 году заполнить рынок своей продукцией и какой «мощный рывок» сделало сельское хозяйство


Павел Сюткин, писатель и историк русской кухни:

Конечно, по ряду позиций продовольствия мы способны к самообеспечению. Ясно, что выращивать картофель и какие-то овощи можно и в наших климатических условиях. Другое дело, что есть целый ряд продовольственных товаров, которые (так просто исторически сложилось), представляют для нас определенную проблему. Собственно, даже сам президент говорит о том, что по овощеводству, фруктам, говядине, молоку нам потребуется достаточно длительный период, чтобы выйти на нормальный объем, - от 5 до 10–12 лет.



Можно оценивать, если ли у нас условия для того, чтобы обеспечить себя и резко поднять производство этих товаров. В данный момент, к сожалению, приходится говорить о нескольких негативных вещах.

Во-первых, сегодняшние продовольственные санкции, которые, по сути, наложены на российское население этим же правительством. Санкции, с одной стороны, вроде бы ведут к тому, что нужно развивать собственное производство, но с другой стороны, создают ситуации полной неуверенности. Абсолютно неизвестно, сколько эти санкции продлятся, а любой производственный цикл (особенно в с/х производстве) — три — пять лет. Могут ли сегодня инвесторы вкладывать в сельхозпроизводство, если вдруг через год-другой санкции отменят, и хлынет поток дешевых товаров, как это и было несколько лет назад? Есть ли уверенность, что в условиях нарастающих проблем руководство страны будет упорствовать, лишая население дешевой еды?

- Путин гарантировал налоговые гарантии компаниям, заинтересованным имопртозамещением.

- Вторая проблема — это наличие инвестиционного и банковского капитала для развития сельхозпроизводства. Не секрет, что от иностранного финансирования Россия фактически полностью сегодня отрезана, а предложения по кредитованию, которые формулируют сегодня российские банки,  явно не рассчитаны не только на сельскохозяйственное производство, но и на производство вообще. Брать кредит под развитие фермы под 20–25% годовых — это полный абсурд для нормального производителя, который занимается выращиванием скота или получением молока. Вся мировая торговля основана на том, что в одной стране лучше растут апельсины, а в другой — пингвины. И никого это не расстраивает, все спокойно торгуют друг с другом.

Третий момент — это набор продуктов, которые мы можем выращивать. Понятно, что Россия — далеко не южная страна — не Европа, не Египет, не Турция. Многие сельскохозяйственные продукты здесь просто не растут, а если растут, то неподобающего качества. Поэтому хотим мы этого или нет, но заменить на 100% всю линейку продовольствия, которая поступала по импорту, мы не сможем. Да и я не очень понимаю, зачем это нужно делать.

Впечатление от этих планов у меня двойственные. Да, мы серьёзно отстали в самообеспечении продовольствием. Но те меры, которые сегодня намечаются для этого развития, мне кажутся не столько недостаточными, сколько ведущими в сторону самоизоляции.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →