p_syutkin (p_syutkin) wrote,
p_syutkin
p_syutkin

Жуки-вредители

Нас, конечно же, не догонят… по ценам на продукты. Как-то притихли в последнее время профессиональные мечтатели. Лишь совсем оторванные от жизни продолжают рассказывать, как нам скоро станет хорошо. И сколько новых, дешевых и самое главное не зараженных европейскими бациллами продуктов смогут купить наши пенсионеры. Не потому ли, что охрана наших прилавков от иностранной заразы – один из самых сладких видов чиновничьей деятельности в России?

2  

Тут газета «Ведомости» попыталась посчитать, каков вклад этих ведомств и вообще «санитарно-гигиенической ренты» в удорожание наших продуктов. И ужаснулась.

На каждом этапе производства, перемещения и реализации партий отечественной сельскохозяйственной продукции возникают избыточные, ничем не обоснованные издержки, от которых избавлены наши зарубежные конкуренты. Конкурентоспособность наших сельхозпроизводителей резко снижена даже без учета влияния климата и разницы в уровне государственной поддержки, а многие продукты питания заметно дороже, чем в магазинах Европы или Америки.

Прежде всего, эти потери связаны с необходимостью исследования каждой партии продукции, а главное — оформления и переоформления подтверждающих документов (сертификатов, свидетельств, актов и т. п.). Во всем мире такие требования предъявляются лишь в очень ограниченном числе случаев. Например, когда продукция произведена на реально зараженной, неблагополучной территории. Недавно принятый новый федеральный закон «О карантине», как и соответствующие международные конвенции, требует при введении и реализации любых ограничений исходить из уровня риска, связанного с тем или иным вредным организмом, из обоснованных научных данных на основе прозрачной методики так называемого анализа фитосанитарного риска (АФР). У нас же АФР по всем организмам, находящимся в действующем «Перечне карантинных объектов», — тайна за семью печатями, тщательно скрываемая подведомственным федеральной службе институтом. Как и основания, по которым объем перечня растет как на дрожжах. Независимые (от ведомства) ученые дружно полагают, что большинство жуков и сорняков, за подтверждение отсутствия которых в продукции взимаются деньги, просто не могут признаваться карантинными, поскольку давно заселили все те ареалы, которые могли заселить, и распространиться дальше не способны. Характерным примером может служить такой знаменитый уже сорняк, как амброзия полыннолистная (Ambrosia artemisiifolia L.). Во всех регионах, где она способна расти, она уже давно растет. В других она просто не размножается. Перевозка зерна, зараженного амброзией, из Ставропольского края, скажем, в Пермский не порождает никаких рисков. Тем не менее, например, в Вологодской области завод по производству комбикормов несет только прямых затрат до 30 млн руб. в год на исследования, связанные с установлением карантинной зоны там, где ее быть не может. Вместе с косвенными убытками — простой транспорта, потеря рабочего времени сотрудников и т. д. — сумма достигает 45-60 млн руб. в год.

1

По официальному отчету Россельхознадзора, в 2012 г. было проведено около 30 000 проверок соблюдения фитосанитарных требований, найдено 16 000 нарушений. При этом была приостановлена деятельность всего трех лиц! Это к вопросу об уровне риска и степени опасности, которую представляют для общества эти нарушения. В области семеноводства нарушений выявлено почти в два раза меньше, но штрафов при этом выписано больше, чем в карантине растений. Более того, приостановлена деятельность уже 20 лиц. А ведь «нарушения в семеноводстве» просто не способны представлять какую бы то ни было опасность, подавляющее их большинство до сих пор заключается в использовании семян известных любительских сортов овощей, для которых чиновниками не проверялась «хозяйственная полезность» (понятие, абсурдное в рыночной экономике; его отмена была предусмотрена правительством еще 10 лет назад).

Та же самая проблема с продукцией животного происхождения. Только для одной розничной сети документально подтвержденные прямые затраты на изготовление ветеринарно-сопроводительных документов достигают 600 млн руб. в год! И оцениваются по группе мясной продукции примерно в 5% от ее конечной розничной цены. В значительной части случаев это готовая продукция, иногда переработанная до такой степени, что само понятие «ветеринария» к ней уже применяться не должно. Но каждая сосиска, каждая небольшая партия тушенки в соответствии с действующими в настоящее время требованиями должны сопровождаться документом, выписанным ветеринарным (не санитарным!) инспектором. По оценкам ассоциации «Союзмолоко», чтобы выполнить все требования нового приказа Минсельхоза России № 281, только для обеспечения работы одной, правда крупной, компании потребуется почти 7500 ветеринарных инспекторов. Ежегодно должно будет оформляться более 6 млн ветеринарных документов, а общие затраты составят около 4,5 млрд руб. в год. Платить за все это в итоге тоже будет потребитель.

Особенно впечатляет размах происходящего в удаленных регионах. На Дальнем Востоке давно подметили любопытную закономерность: чем выше стоимость рыбопродукции, тем больше вероятность, что ее задержит ветеринарный надзор.

3

Тонну минтая почти наверняка пропустят, тонну красной рыбы почти наверняка задержат «для исследований». Стоимость исследования одной партии икры для получения сопроводительных документов (которые в европейских странах выдает сам капитан судна) в 2012 г. была установлена на уровне 17 000 руб. В путину 2013 г. с Сахалина было отгружено 7000 т; затраты предприятий, по нашим оценкам, превысили 100 млн руб. Другой пример. В 2012 г. в Приморье рыбоперерабатывающие предприятия заплатили почти 100 млн руб. за оформление гигиенических сертификатов. Просто за оформление бумаг — по данным УФАС по Приморскому краю, реальных исследований продукции не проводилось.

Еще хуже обстоит дело с быстропортящейся плодоовощной продукцией, для которой имеет первостепенное значение не только стоимость процесса оформления документов, но и его своевременность. Чем дольше товар находится на складе — тем ниже его качество, тем больше потерь при его переборке и упаковке и выше затраты на оплату ручного труда. Потери доходят до 30% от стоимости.

У всего сказанного есть еще один очень важный аспект. Далеко не вся сельскохозяйственная продукция может храниться достаточно долго. Именно поэтому жизненно необходимы постоянно открытые каналы экспорта — чтобы иметь постоянный стимул к избыточному производству продовольствия, отечественный производитель должен быть уверен в том, что он в случае необходимости сумеет пристроить урожай, не нашедший сбыта в России. Но российские экспортеры, особенно малые, с огромным трудом пробиваются на внешние рынки, поскольку уже на полпути их товара к границе его конкурентоспособность на этих рынках сводится к нулю. Оформление партии семян, ввозимой из Голландии в Россию, занимает максимум три дня и стоит около 100 евро; точно такой же партии из России даже в одну из стран СНГ — минимум три недели и несколько тысяч евро. Поскольку до сих пор считается необходимым обязательное исследование семян в референтных центрах Россельхознадзора и последующее получение письменного (на бумаге!) разрешения, оформляемого в Москве начальником департамента федерального министерства.

По нашим оценкам, издержки переработчиков, перевозчиков и продавцов сельскохозяйственной продукции, связанные с необоснованным административным давлением в области ветеринарии и фитосанитарии, превосходят сумму, которую планируется предусмотреть для них в действующей государственной программе поддержки АПК. Кого будет поддерживать эта программа?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments