p_syutkin (p_syutkin) wrote,
p_syutkin
p_syutkin

Три года на кремлевской диете

Три года назад Россия ввела эмбарго на ввоз продуктов из ЕС, Северной Америки, Австралии и ряда других стран. Москва ответила на санкции Запада, введенные в связи с аннексией Крыма и ситуацией в Донбассе. Под запретом оказались поставки говядины, свинины, мяса птицы, рыбы, сыров, молока, фруктов и овощей. Эмбарго предсказуемо ограничило выбор продуктов на внутреннем рынке и закономерно отразилось на росте цен. Каковы еще результаты этой кремлевской диеты?




В 2014 году прокремлевские эксперты и наблюдатели предрекали изменение рынка в пользу отечественных производителей. Насколько сегодня успешны российские фермеры, ретейлеры и рестораторы, оценить сложно, но ясно одно – цены на продукты питания выросли в разы. Любопытная дискуссия об этом состоялась вчера в студии Радио «Свобода». Спикеры - директор ЗАО "Совхоз имени Ленина" Павел Грудинин, ритейлер Дмитрий Потапенко и руководитель Федерации рестораторов и отельеров России Игорь Бухаров:

- Дмитрий, почему так резко выросли цены? И продолжают расти.

Дмитрий Потапенко: Все, что касается роста цен, прямая связь с антиэмбарго, или указом 78, о котором мы сейчас говорим, – безусловно, взаимосвязь есть, но неполная. Ограничения, если быть честным, – это передел рынка под несколько окологосударственных компаний. Если мы возьмем мясную отрасль – под две компании. Если мы возьмем овощеводство – тут Павел Николаевич больше раскроет. На "прямой линии" с президентом был президент Союза овощеводов, а на самом деле это бывший замминистра. И когда бывший замминистра хвалит существующего министра за правильную позицию, то, мне кажется, Генпрокуратура в нормальном государстве должна была бы расследовать этот картельный сговор. Но в целом вклад так называемого антиэмбарго и осознанный "перепил" – здесь нет никакого эмоционального или нерационального поведения наших властей – процентов на 30.

А почему растут цены? Я хочу перечислить то, что на слуху у наших радиослушателей. Регулярно мы слышим вопли некоторых якобы производителей. Я понимаю, что когда милая девушка становится вдруг производителем, ей надо закрывать собственные "косяки" в неумении управлять, потому что у нее опыта управления нет, она кричит: "300 процентов наценка". Но ритейл не торгует товаром. Ритейл – это такой пазл, в котором товар, конечно, является значимой издержкой, но не полностью. Потому что с тем же успехом можно сказать, что когда клиент приходит покупать товар в магазин, он покупает налоги, холод – и далее по списку.




Мумин Шакиров: Но прямая связь – это то, что эмбарго действует три года и цены продолжают расти.

Дмитрий Потапенко: После эмбарго было много всякой развлекухи – например, электронные кассы, которые ничего физически не дают покупателю, но маленькому магазинчику они обошлись минимум в 26-32 тысячи. Плюс нужно было переложить все коммуникации, а затраты внести в ценник на товар по коммуникациям. Это первое. Во-вторых, так называемая ЕГАИС. Кто за это все платит? Я сейчас напоминаю то, что вкладывается в цену. Да, эмбарго было, но после этого власть последовательно... Три года назад было 50 так называемых нетарифных сборов, сейчас эта цифра достигла 70.

Напомню, что касается всех, – и производителей, и ретейлеров, и сограждан. Выросли тарифы коммунальные, ЖКХ, выросла кадастровая стоимость в 70 раз. И все это вложилось в цену. Поэтому цены росли и будут расти.

Мумин Шакиров: Давайте дадим слово Павлу.



Павел Грудинин: Дмитрий считает, что себестоимость продукции влияет на конечную цену. Я с ним не согласен. На цену влияет баланс между спросом и предложением. Если вы сократили на рынке предложение, естественно, цена будет расти. Несмотря на то, что мы как будто бы имеем эмбарго, на самом деле эмбарго никакого нет. Все иностранные товары, которые попали под санкции, на самом деле присутствуют на российском рынке, но заезжают через Белоруссию, Азербайджан, Сербию, а теперь и через Сирию.

Мумин Шакиров: Это реэкспорт.

Павел Грудинин: Да, скажем так. И все прекрасно знают, что количество товара уменьшилось не потому, что реэкспорт невозможен, а потому что покупательная способность населения упала. И вторая вещь: когда сказали: "Мы прекращаем ввозить импортное продовольствие", – но не сказали: "Мы даем инвестиции в сельское хозяйство".

Одновременно с этим в декабре обрушили рубль, цена на доллар стала выше. Соответственно, товара стало меньше – и цена на него стала расти. Причем в долларовом выражении теперь товар вроде бы повысился почти в 2 раза в цене, что не могло не сказаться и на нас тоже, потому что мы же в рынке находимся. Если кто-то продает помидоры турецкие под видом сирийских по такой-то цене, почему российский производитель должен продавать дешевле?..

Мумин Шакиров: Павел, а почему вы как фермер и предприниматель не рады тому, что Путин объявил эмбарго Западу? Вы производите сельхозпродукцию, в том числе овощи и фрукты. Вы бы должны радоваться, что у вас убрали конкурентов, в том числе и турок. Вы можете поднимать цены, быть монополистом и зарабатывать больше денег. Разве не так?

Павел Грудинин: Нет, не так. Нормальные производители не радуются, когда у конкурента появляются проблемы. Он хочет другого – он хочет выиграть в конкурентной борьбе, потому что мы точно знаем, что наша продукция лучше, она свежее, качественнее. Но производить ее здесь гораздо дороже, чем производить в Турции, например.

И чего радоваться тому, чего не произошло? Санкций таких, как были при Советском Союзе, просто не существует. Потому что вы найдете все – итальянскую буратту, помидоры турецкие, землянику греческую. Доезжаете до "Фуд Сити" – и вы обнаружите весь спектр якобы запрещенного.





Но надо понять, что даже страны, которые не попали под эмбарго, уменьшили ввоз сюда продовольствия, потому что оно стало недоступным для простых граждан. И в этой части, когда рынок сжался, а у людей нет денег, некоторые повышают цены.

Дмитрий Потапенко: Сейчас можно отметить указ 78. И в связи с тем, что искусственно девальвирован рубль, никто сюда товар не повезет. Потому что он физически недоступен большей части наших сограждан.

Мумин Шакиров: Потому что доллар стоит 60 рублей?

Дмитрий Потапенко: Конечно. Я напомню, сейчас доллар искусственно удерживается, потому что есть наши "сироты" – Ковальчуки, Ротенберги, которым нужно вернуть налоги за 2014-2017 годы из бюджета. Они сначала эти деньги аккумулируют, потом они их переведут в зеленые бумажки, а после этого доллар отпустят. И мы получим еще рост. Соответственно, даже если завтра указ 78 перестанет существовать под любым соусом – под якобы давлением Евросоюза... На самом деле никакого давления даже в природе не существует.

Мумин Шакиров: Три года назад, когда объявили это эмбарго, многие прокремлевские наблюдатели и эксперты предрекали, что теперь начнется рост сельского хозяйства – скоро у нас будут свои яблоки, персики, виноград и так далее. А вы, Дмитрий, сказали: "Чтобы получить хоть минимальный урожай, нужно посадить дерево, и оно только через пять лет будет давать плоды". Прошло три года. Сейчас это дерево находится в подростковом, может быть, возрасте, какие-то плоды дает, но бюджет не наполняет.

Павел, что-нибудь положительное произошло в сельском хозяйстве? Вот это дерево, которому пока три, еще нет пяти, будет что-то давать? Есть ли положительные сдвиги?

Дмитрий Потапенко: Я дополню вопрос: "А есть ли это дерево, появилось ли оно?"

Павел Грудинин: Смысл в том, что это дерево появиться не могло. Нужны инвестиции. А что сделало государство? Оно в августе ввело эмбарго, а в декабре обрушило рубль и сделало такую процентную ставку, что финансирование стало недоступным сельскому хозяйству. Одновременно с этим оно уменьшило программу развития села. По сравнению с планами она уменьшилась сейчас на 60 процентов. Поэтому ни государственных инвестиций в сельское хозяйство, ни кредитных денег не стало. И даже если бы крестьяне и хотели ответить повышением площадей, которые они засевают, этого не произошло.
Для того чтобы сделать какой-нибудь рывок, нужно сначала построить новые теплицы, заложить новые сады, чего не произошло в принципе.

Мумин Шакиров: Когда мы в прошлый раз с вами встречались, мы говорили о том, как гусеницами тракторов давят контрабандную еду. Федеральные каналы были заполнены этими картинками. Сейчас это все закончилось? Или все еще продолжают давить?





Дмитрий Потапенко: По крайней мере, это перестали пиарить. Потому что реакция наших сограждан была крайне негативной. То есть сейчас это все происходит, но любые информационные поводы власть осознанно, исходя из идеологии, убирает. Изъятия происходят, но тихо, как говорится, без шума, без пыли, чтобы не выносить на публику. Иначе этих трактористов, которые, конечно, к этому не имеют никакого отношения, и Федеральную таможенную службу, которая исполняет, вместе с сотрудниками правоохранительных органов порвут прямо там. Будут приезжать и рвать физически.

Ведь были вопиющие случаи. Например, 50 маленьких, живых утят перетаскивали то ли через белорусскую, то ли через украинскую границу, их сначала умертвили, а потом как-то утилизировали. Единственная была проблема у сотрудника, который это проводил, – он неправильно исполнил процедуру. Когда это все происходило, я обратился к сотрудникам, исполняющим указ: "Вот у тебя 50 утят. Тебе надо исполнить этот указ. Выверни этот ящик – пусть они сами перебегут границу. Закройте на это глаза. Потому что потом вы придете к детям, будете рассказывать им о животных. А вы давите тоннами..."

За последние три года у нас еще 5 миллионов перешагнули за черту бедности. У нас 22 миллиона проживают за чертой бедности. Голодец признается, что у нас так называемых "работающих нищих" еще 20 миллионов. Ну, пусть они совмещаются где-нибудь процентов на 50. То есть у нас больше 35 миллионов находятся в нищенских условиях – и при этом мы давим товар. Я сейчас даже не говорю про детские дома, благотворительные организации. Уничтожается качественный продукт, на который неверные документы. Вы хотя бы из чувства социального гуманизма, как это было при советской власти, сделайте красивый пиар на этом. А что ж вы паскудствуете?!

Мумин Шакиров: Может быть, это из серии "назло соседу отрежу себе палец".

Так есть хоть какие-то положительные сдвиги? Может быть, больше стали сеять, пожинать? Говорят, что свинины стали больше производить, и зависимость от импорта поубавилась. То же самое касается и говядины.

Павел Грудинин: Если вы очень сильно хотите позитива, то мы стали производить больше подсолнечного масла, у нас все очень хорошо с сахаром, можно сказать, что неплохо со свининой и курятиной. В зерновой отрасли мы достигли каких-то высот. Правда, этих высот Россия первый раз достигла в 1990 году – 120 миллионов тонн, и через 27 лет мы достигли тех же самых высот.

Дмитрий Потапенко: И что самое противное – в те самые "лихие 90-е".





Павел Грудинин: Президент Российской Федерации говорит: "Белорусы, вы ввезли в Россию яблок в 5 раз больше, чем произвели. Сами сады сажайте". А я все думаю: может быть, не белорусы, а мы должны сады сажать?

Мумин Шакиров: У нас на связи Игорь Бухаров. Игорь, мои коллеги считают, что эмбарго есть, что эмбарго нет – особых сдвигов не произошло. Говорят, что больше это все-таки негативно – нет реальной конкуренции. Для Павла Грудинина нужен сильный конкурент, чтобы он тоже не дремал. Вы были одним из тех предпринимателей, рестораторов, которые не огорчились тому, что Путин ввел эмбарго: теперь мы будем развивать отечественный продукт, долой итальянский пармезан и испанский хамон, да здравствует своя, в том числе, русская кухня. Что вам дало введение эмбарго?

Игорь Бухаров: Конечно, первые года полтора, наверное, лихорадило. Но сейчас многие рестораторы наладили контакты с малыми фермерскими хозяйствами, с различными производителями, требуют с них то, что нужно им. Я встречался с Антоном Лялиным, он только что вернулся с путины на Дальнем Востоке – смотрел, как ловят краба, как его пакуют. У него есть заказ, и он четко знает, что ему нужно. То есть мы сможем сейчас как-то начинать получать. Хотя ловцы крабов говорят, что проще пойти в Корею, сдать там все и самолетом оттуда улететь.

Конечно, проблемы существуют. Но мы видим, что какие-то фермеры потихоньку чего-то начинают делать, производят то, что нужно рестораторам. А рестораторам нужно меньше, но более качественный товар. Если мы говорим о магазинах, о массовых продуктах – там есть собственные сложности. Но сегодня есть некие собственные продукты, которые можно использовать, в том числе популяризируя региональные, локальные и национальные кухни.

Мумин Шакиров: Игорь, а чему вы обрадовались? Вы считаете, что это правильно, что Путин ввел эмбарго против продуктов?

Игорь Бухаров: Не спрашивайте меня: Путин правильно ввел эмбарго или неправильно? Я живу в той ситуации, которая сегодня есть, и мне из этой ситуации необходимо выходить. Просто никто не помнит, что я, как ресторатор, делал в 90-х годах, где я искал продукты. Настал такой же момент. Вот такая есть жизненная ситуация на сегодняшний день – мне необходимо работать, и я ищу тот продукт, который мне нужен. В 90-е годы я договаривался с подмосковными бабушками, они мне выращивали зелень. А сегодня зелень выращивает большое количество хозяйств.

Мумин Шакиров: А как выросли цены в ресторанах в Москве и по всей России? Или они стабилизировались в 2014 году, и с тех пор ничего не поменялось?

Игорь Бухаров: Они стабилизировались примерно в конце 2015 года. Конечно, за счет инфляции чего-то растет. Но покупательная способность не дает возможности увеличивать что-то.

Прекрасно себя чувствуют те рестораны, которые в самом начале заняли позиции топ-класса, то есть изысканной кухни. И прекрасно себя на сегодняшний день чувствуют рестораны быстрого обслуживания, такие как McDonald’s, Burger King и иже с ними.

Сегодня сложно ресторанам, которые находятся посредине. И мы видим, как происходит всеобщая "бургеризация". Все стали делать бургеры не из-за того, что он стал моден, а просто он более или менее удобен для того, чтобы его можно было быстро приготовить и удобно съесть. И его стоимость не такая высокая. Но бургер тоже нужно уметь делать. Начинают вспоминать о том, что, оказывается, в Советском Союзе тоже были предприятия быстрого обслуживания – чебуречные, пельменные, сосисочные, шашлычные. И стали делать более простую еду. И это нормально. Мир меняется, в том числе из-за экономических вещей.


Мумин Шакиров: А почему под эмбарго не попали такие страны, как Япония, Новая Зеландия и Швейцария? Несмотря на то, что они поддержали санкции против России.

Дмитрий Потапенко: Указ 78 не имеет никакого отношения к санкциям, объявленным Евросоюзом. Задача указа – передел рынка конкретно под окологосударственные структуры. Все остальное – это осознанная идеологическая составляющая, что нашим согражданам задвигают: "Мы ударим по помидорам, пострадают европейцы".

Мумин Шакиров: Три года назад многие говорили о том, что если перекрываются поступления мяса из Австралии и других стран европейских, то откроются рынки для Латинской Америки. Не то что импортозамещение, а альтернатива в лице латиноамериканских продуктов – говядина, свинина, баранина – появилась на рынке?





Павел Грудинин: По данным Росстата, даже те компании или те страны, которые не попали под эмбарго, тоже уменьшили ввоз сюда продовольствия. В нищую страну завозить качественные продукты никто не будет, потому что они дорого стоят. В евро, в долларах и так дорого, а в рублях они будут очень дорогими. И это все привело к тому, что даже те страны, которые не попали под эмбарго, уменьшили ввоз сюда продовольствия.

Мумин Шакиров: Последняя информация, что Палата представителей поддержала пакет новых санкций в отношении России. Белый дом, скорее всего, поддержит эту инициативу – и Россия получит новый пакет санкций. Чем ответит нынешняя власть? Не начнет ли бомбить Воронеж, как принято шутить?

Павел Грудинин: Вы когда-нибудь слышали, чтобы вы политическому противнику давали деньги взаймы, увеличивали суммы государственных вложений в ценные бумаги США? Вы можете понять, что происходит на самом деле? Вы не в экономику России вкладываете деньги, а складываете их туда, чтобы они работали в экономике США. Тем самым вы кому вред наносите? Действия правительства необъяснимы с точки зрения здравой логики. А вы говорите: "А что они будут делать дальше?" Этого не знает никто.


Полную версию беседы можно прочитать на сайте Радио Свобода.



Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Вампиры любят чеснок

    Я уже давно говорю: сказка про то, что чеснок отгоняет вампиров, самими вампирами и распространяется. Просто они его издавна выращивают и продают.…

  • Власть хлеба над мясом

    То, насколько западная гастрономическая культура хлебоцетрична, лучше всего демонстрирует не хруст французской булки, а технологии быстрой еды. И…

  • Бургер с животными. Маленькими такими

    Последний раз в России такой эксперимент с едой производили на броненосце «Потемкин». Результаты, помнится, несколько расстроили всех…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments